Святоотеческое наследие
Из наставлений архимандрита Агапита, настоятеля Нило-Столбенской пустыни

О авторе, сайте и прочее инфо
Православный Э.С.
Месяцеслов в иконах [1] [2]
Библиотека
Хронология
Аббревиатуры интернет
Поиск по сайту (Yandex)



Символы веры
Устав отшельнической жизни
Послание апостола Варнавы
Об устроении человека
О прелести
О Небесной иерархии
Церковная история
О знаменитых мужах
Изречения Секстa
Доказательство апостольской проповеди
Книга о единстве Церкви
Книга о падших
Книга о суете идолов
Кто из богатых спасется
О сущности и энергии
Слово о Пасхе
Жизнь пустынных отцев
О смирении и совершенстве
О крещении
Краткий словарь православных терминов

Из наставлений архимандрита Агапита, настоятеля Нило-Столбенской пустыни

1. В минуту отчаяния знайте, что не Господь оставляет вас, а вы - Господа.
2. Если вы живете с другими, то служите им, как Самому Богу: не требуйте за любовь - любви, за смирение - похвалы, за службу - благодарности.
3. Вспомните, что та минута, которую отнимает у вас лень, может быть последняя в вашей жизни, а за нею - смерть и суд.
4. Оставьте негу, не огорчайте никого, не платите бранью за брань, скорбию за скорбь, и в Книге Животной имя ваше будет написано с преподобными.
5. Оставляйте вашу серьезность и будьте пред Господом в обхождение с людьми как дети незлобивые.
6. Не вспоминайте в упрек о прошедшем, иначе Господь Бог вспомнит и взыщет с вас то, что уже простил вам.
7. Без отречения своей воли нельзя положить и начало спасению, не только спастись.
8. Себя считайте последними и грешнее всех.
9. О пространном пути забудьте.
10. Променяйте ваше благородство на работу Иисусу Христу.

Библиотека

Беседа XXXI. И поят Фарра Аврама и Нахора, сынов своих, и Лота сына Арраня сына своего, и Сару сноху свою, жену Аврама сына своего: и изведе я из земли халдейския, ити на землю ханаанску, и прииде даже до Харрана, и вселися тамо (Быт. XI, 31)

1. Много благодарю вас за то, что вы и вчера с радостию приняли поучение о молитве, и (сегодня) с таким усердием стекаетесь к слушанию. Это и нас делает более усердными и побуждает предлагать вам обильнейшее духовное пиршество. Так и земледелец, когда видит, что его нива произращает в изобилии брошенныя в нее семена и представляет богатую жатву, не перестает каждодневно употреблять все свои усилия, прилагать надлежащее попечение и смотреть днем и ночью, как бы труды его от чего-нибудь не пропали. Точно так же и я, видя, что эта духовная нива ваша так зеленеет и это духовное семя укоренилось в недрах вашей души, радуюсь и веселюсь, но в то же время и сильно безпокоюсь, зная лукавство врага и наветника нашего спасения. Подобно тому, как морские разбойники, когда увидят корабль, наполненный многими товарами и везущий несказанное богатство, тогда-то особенно и употребляют всю хитрость, чтобы потопить весь груз и лишить пловцов всего и сделать нищими, так точно и диавол, когда увидит, что (человеком) собрано много духовнаго богатства, что (у него) усердие пламенно, ум бодр, и богатство увеличивается с каждым днем, мучится и скрежещет зубами, и, подобно разбойнику, ходит взад и вперед, выдумывая тысячу хитростей, чтобы как-нибудь подступить к нам, обнажить и ограбить нас, и похитить все наше духовное богатство. Поэтому, прошу, будем бодрствовать, и в какой мере станет умножаться наше духовное стяжание, в такой же постараемся усиливать и нашу бдительность, отвсюду заграждать диаволу доступ (к нам), и, доброю жизнию привлекши к себе благоволение Божие, поставим себя выше стрел диавольских. Это - лукавое существо и употребляет многоразличныя козни: когда не может (диавол) прямо увлечь нас к злу и уловить обманом, он не делает насилия, не принуждает, нет, а только обольщает, и как увидит, что мы безпечны, то и полагает нам преткновение, - так, когда не успеет он явно грехами повредить нашему спасению, тогда часто самыми добродетелями, какия мы совершаем, тайно обольстив нас, губит все наше богатство. Что значат эти слова мои? Надобно выразиться об этом яснее, чтобы нам, узнав козни его, избежать вреда от них. Итак, когда увидит он, что нас не легко склонить к явному греху, что мы наприм. убегаем невоздержания и любим целомудрие, также отвращаемся корыстолюбия, ненавидим неправду, пренебрегаем удовольствиями, а посвятили себя посту и молитвам, и заботимся о милостыне, тогда уже вымышляет другую хитрость, посредством которой он мог бы погубить все наше богатство и сделать безплодными столь многочисленныя добродетели наши. Тем, которые с великим трудом успели уже преодолеть его козни, он внушает высоко думать о своих добродетелях и искать славы у людей, чтобы чрез это лишить их истинной славы. В самом деле, кто совершает духовные подвиги и (за них) ищет человеческой славы, тот здесь уже получает себе награду и в Боге уже не имеет должника. Получив похвалу от тех, от кого искал он славы, он лишил уже себя похвалы, обещанной Господом, так как предпочел временную славу от подобных ему людей похвале от Творца вселенной. И сам Господь, прежде всего, так учил и о молитве, и о милостыне, и о посте: когда ты постишься, говорит Он, помажи главу твою, и лице твое умый: яка да не явишися человеком постяся, но Отцу твоему, иже в тайне: и Отец твой, видяй в тайне воздаст тебе (Матф. VI, 17-18). И еще: егда твориши милостыню, не воструби, говорит, пред собою, якоже лицемери творят в сонмищах и в стогнах, яко да прославятся от человек: аминь глаголю вам, восприемлют мзду свою (ст. 2). Видишь, как ищущий здешней славы лишается тамошней, и как, напротив, творящий добродетель по этой заповеди и старающийся скрывать ее от людей, явно получит от Господа награду в тот страшный день. Отец твой, сказано, видяй в тайне, воздаст тебе яве; то есть, не думай о том, что ни один человек не похвалил тебя и что ты тайно творишь добродетель; нет, размышляй о том, что, немного спустя, щедрость Господа будет, так велика, что Он прославит, и увенчает, и наградит тебя за подвиги добродетели, не тайно, не сокровенно, но пред всем человеческим родом, начиная от Адама до скончания мира. Какого же извинения будут заслуживать те, которые, хотя и подъяли труд добродетели, но, из-за временной, ничтожной и суетной славы от подобных себе людей, лишили себя славы небесной?

2. Итак будем, прошу, осторожны, и если успеем совершить какое-либо духовное дело, постараемся всячески скрывать его от всех в тайниках души нашей, чтобы получить нам похвалу от неусыпающаго ока (Божия), и чтобы из-за славы человеческой и из-за похвал часто льстивых не сделаться недостойными славы от Господа. Одинаково пагубно и вредно для нашего спасения как совершение дел духовных ради славы человеческой, так и высокое мнение о совершенных нами добродетелях. Поэтому надобно быть бдительным и осторожным, и постоянно пользоваться пособиями божественнаго Писания, чтобы не отдаться в плен этим пагубным страстям. Пусть кто-нибудь совершит безчисленные подвиги и сотворит всякую добродетель; но если он станет высоко думать о себе, то будет самый жалкий и несчастный человек. Это известно нам из того, что случилось с фарисеем, который так величался пред мытарем - и вдруг стал ниже мытаря; который, своим языком разсыпав все богатство своих добродетелей, сам обнажил себя и лишил всего, и потерпел странное и необычайное кораблекрушение: вошедши уже в самую пристань, он потопил весь груз свой. Подлинно, потерпеть это от молитвы, совершенной неправильно, значит тоже, что потерпеть кораблекрушение в самой пристани. Вот почему и Христос такую дал заповедь ученикам своим: егда вся сотворите, глаголите, яко раби неключимы есмы (Лук. XVII, 10), чтобы чрез это предохранить их и удалить от этой пагубной страсти. Видите, возлюбленные, что как гоняющийся за человеческою славою и только из-за нея творящий добрыя дела не получает никакой пользы, так и совершивший все добродетели, если возмечтает о них, теряет все и остается ни с чем? Будем же, прошу, избегать гибельных страстей и взирать только на то неусыпающее Око; не станем ничего домогаться у людей, не станем искать похвалы от них, но удовольствуемся похвалою от Господа. (Верующему), сказано, похвала не от человек, но от Бога (Рим. 11, 29). И чем больше станем мы преуспевать в добродетели, тем более постараемся смирять себя и быть скромными. Хотя бы мы взошли на самый верх добродетелей, но если добросовестно сравним свои добрыя дела с благодеяниями Божиими, то ясно увидим, что наши добродетели не равняются и малейшей части того, что сделано для вас Богом. Вот этим-то и прославился каждый из святых. А чтобы тебе увериться в этом, послушай учителя вселенной, эту небошественную душу, как он, по совершении таких добродетелей, после такого о нем свидетельства свыше - сосуд бо, сказано, избран ми есть он (Деян. IX, 15) - не забывает о своих согрешениях, но постоянно носит их в уме, как не позволяет себе забывать даже и о том, в чем, как он совершенно был уверен, получил уже прощение в крещении, но вопиет и говорит: мний есмь апостолов и несмь достоин нарещися апостол (1 Кор. XV, 9). Потом, чтобы мы познали всю глубину его смиренномудрия, присовокупил: зане от них Церковь Божию. Что делаешь, Павел? Господь, по Своему милосердию, простил и загладил все грехи твои, а ты еще помнишь о них? Так, говорит, я знаю и уверен, что Господь разрешил меня (от грехов):но когда подумаю о делах своих и посмотрю на бездну человеколюбия Божия, тогда вполне удостоверяюсь; что (только) благодатию и человеколюбием Его я то, что есмь. Сказав: несмь достоин нарещися апостол, зане гоних Церковь Божию, он присовокупил: благодатию же Божиею есмь, еже есмь (1 Кор. XV, 10). То есть, хотя я с своей стороны выказал так много злости, но Его неизреченная благость и милосердие даровали мне прощение. Видишь душу, сокрушенную и постоянно памятующую о своих грехах, содеянных еще до крещения? Этому-то (апостолу) станем и мы подражать, и, ежедневно припоминая о грехах, сделанных нами после крещения, будем постоянно содержать их в уме и никогда не попустим себе забыть об них. Это будет для нас довольно сильною уздою, чтобы смирить и укротить нас. И что говорю я о Павле, столь великом и высоком муже? Хочешь ли видеть, как и ветхозаветные (праведники) более всего прославились этим же самым, тем т.е., что по совершении безчисленных подвигов и имея уже неизреченное дерзновение (пред Богом), они смирялись? Послушай, как патриарх, уже после собеседования с Богом, после даннаго ему обетования, говорил о себе: аз же есмь земля и пепел (Быт. XVIII, 27).

3. Но так как я упомянул о патриархе, то, если угодно, предложим любви вашей сегодняшнее чтение, чтобы, изъяснив его, увидеть нам необычайное величие добродетели этого праведника. И поят, сказано, Фарра Аврама и Нахора, сынов своих, и Лота сына сына своего, и Сару, сноху свою, жену Аврама сына своего, и изведе я из земли халдейския ити на землю ханаанску, и прииде даже до Харрана, и вселися тамо. И быша вси дние Фаррины в Харране лет двести пять, и умре в Харране (Быт. XI, 31, 32). Будем, прошу, внимательно слушать эти слова, чтобы нам постигнуть смысл написаннаго. Вот, в самом начале уже представляется в этих словах недоумение. Этот блаженный пророк, то есть Моисей, сказал, что поят Фарра Аврама и Нахора, изведе из земли халдейския ити на землю ханаанску, и прииде до Харрана и вселися тамо. А блаженный Стефан, в своей речи к иудеям, говорит: Бог славы явися отцу нашему Аврааму сущу в Месопотамии, прежде даже не вселитися ему в Харран: и оттуду, по умертвии отца его, пресели его (Деян. VII, 2, 4). Что же? Божественное Писание противоречит само себе? Да не будет; но должно из этого заключить, что, так как сын (Авраам) был боголюбив, то Бог, явившись ему, повелел переселиться из Месопотамии. Узнав об этом, Фарра, отец его, хотя был и неверующий, по любви к сыну решился пойти вместе с ним, пришел в Харран, пожил там и скончался. Тогда-то уже патриарх, по повелению Божию, переселился в землю Ханаанскую. И точно, Бог вывел его из Харрана не прежде, как по кончине Фарры. Тогда-то, после смерти Фарры, и рече, сказано, Господь Авраму: изыди от земли твоея, и от рода твоего, и от дому отца твоего, и иди в землю, юже ти покажу. И сотворю тя в язык велий, и благословлю тя, и возвеличу имя твое, и будеши благословен. И благословлю благословящия тя и кленущия тя проклену: и благословятся о тебе вся племена земная (Быт. XII, 1, 2, 3). Разсмотрим тщательно каждое из этих слов, чтобы увидеть нам боголюбивую душу патриарха.

Не пройдем эти слова без внимания, но размыслим, какое тяжкое дается повеление. Изыди, говорит, от земли твоея и от рода твоего, и от дому отца твоего, и иди в землю, юже ти покажу. Оставь, говорит, известное и достоверное, и предпочти неизвестное и невиданное. Смотри, как с самаго начала праведник был приучаем предпочитать невидимое видимому и будущее тому, что уже находилось в руках. Ему повелевалось сделать не что-либо маловажное; (повелевалось) оставить землю, где он жил столько времени, оставить все родство и весь отеческий дом, и идти, куда он не знал и не ведал. (Бог) ведь не сказал, в какую страну хочет переселить его но неопределенностию Своего повеления испытывал благочестие патриарха: иди, говорит, в землю, юже ти покажу. Подумай, возлюбленный, какой возвышенный, необладаемый никакою страстию или привычкою, дух потребен был для исполнения этого повеления. В самом деле, если и теперь, когда уже распространилась благочестивая вера, многие так крепко держатся привычки, что скорее решаются все перенести, нежели оставить, хотя бы и нужно было, то место, а котором они доселе жили, и это бывает, не только с обыкновенными людьми, но и с удалившимися от житейскаго шума, избравшими жизнь монашескую, - то тем более естественно было этому праведнику огорчиться таким повелением и медлить исполнением его. Изыди, говорит, оставь сродников и отеческий дом, и иди в землю, юже ти покажу. Кого бы не смутили такия слова? Не объявляя ему ни места, ни страны, такою неопределенностию (Бог) испытывает душу праведника. Если бы такое повеление давалось кому-нибудь другому, обыкновенному человеку, то он сказал бы: пусть так; ты повелеваешь мне оставить землю, где я теперь живу, родство, отцовский дом; но почему не объявляешь мне и места, куда я должен идти, чтобы мне знать по крайней мере, как велико разстояние? Откуда мне знать, что та земля будет гораздо лучше и плодоноснее этой, которую я оставлю? Но праведник ничего такого не сказал и не подумал, а, взирая на важность повеления, неизвестное предпочел тому, что было у него в руках. Притом, если бы он не имел возвышеннаго духа и любомудраго ума, если бы не навык повиноваться во всем Богу, то встретил бы и другое немаловажное препятствие, - это смерть отца. Вы знаете, как часто многие из-за гробов своих родственников желали умереть в тех местах, где окончили жизнь их родители.

4. Так и этому праведнику, если бы он не был весьма боголюбив, естественно было бы подумать и об этом, что вот отец, по любви ко мне, оставил родину, бросил старыя привычки, и, победив все (препятствия), пришел даже сюда, и почти можно сказать, из-за меня умер в чужой земле; а я, и по смерти его, не стараюсь заплатить ему тем же, но удаляюсь, оставляя, вместе с родством отца, и гроб его? Однакож ничто такое не могло остановить его решимость; любовь к Богу сделала то, что все казалось ему легким и удобным. В самом деле, если бы он захотел располагаться по человеческим соображениям, то мог бы подумать и вот что: я уже в таком возрасте и приближаюсь к глубокой старости: куда же пойду? Не взял я с собою брата, не имею при себе ни одного сродника, но отделился от всех единокровных своих: как же пойду одиноким странником в чужую сторону, не зная и того, где будет конец моего странствования? А если еще среди этой дороги придется мне и умереть, что будет пользы от всех этих тревог? Кто похоронит меня старика, странника, безроднаго, бездомнаго? Разве жена моя упросит соседей оказать мне какое-либо сострадание, и исполнит последний долг при помощи доброхотнаго сбора и приношения. Не гораздо ли лучше здесь провести это краткое время, какое еще осталось нам прожить, нежели на старости лет скитаться туда и сюда, и от всех переносить насмешки, за то, что и в таком уже возрасте я не могу жить спокойно, но меняю место за местом и нигде не останавливаюсь? Ничего такого не подумал этот праведник, а поспешил исполнить Божие повеление. Но, может быть, кто скажет, что для побуждения его к этому достаточно было слов (Божиих): иди в землю, юже ти покажу, и сотворю ти в язык велий, и благословлю тя (ст. 2). Но эти-то особенно слова и могли, если бы он не был боголюбив, сделать его более холодным к исполнению повеления. Он мог бы сказать, если бы был из числа людей обыкновенных: для чего посылаешь меня на чужбину и велишь мне идти в чужую землю? Для чего, если хочешь сделать меня великим, не делаешь таким здесь? Почему не даешь мне Своего благословения, когда я живу в отеческом доме? Что, если прежде, чем я дойду до места, куда повелеваешь мне идти, придется мне, от изнурения трудностями путешествия, разстроиться и умереть? Какая будет польза мне от этого обещания? Ничего такого однакож не захотел он и подумать, но, как благопокорный раб, только и заботился о том, чтобы исполнить повеление; не любопытствовал, не распрашивал но повиновался и был вполне уверен, что обетования Божии не ложны. И сотворю тя в язык велий, и благословлю тя, и возвеличу имя твое, и будеши благословен. Великое обетование! Сотворю тя, говорит, в язык велий и благословлю тя и возвеличу имя твое. Не только поставлю тебя над великим народом и сделаю имя твое великим, но и благословлю тебя, и ты будешь благословен. Не подумай, возлюбленный, что есть тождесловие в этих словах: и благословлю тя, и будеши благословен. Это значит: Я удостою тебя такого благословения, что оно продлится во все веки. Ты будешь благословен так, что каждый сочтет за величайшую честь вступить в родство с тобою. Смотри, с какого ранняго времени (Бог) предрек ему ту знаменитость, в которой хотел Он поставить его. Сотворю тя, говорит, в язык велий, и возвеличу имя твое, и благословлю тя, и будеши благословен. Вот почему и иудеи, хвалясь патриархом, старались выказать свое родство с ним, и говорили о себе: чада Араамля есмы. Но дабы они знали, что по своим злым нравам они не достойны этого родства, Христос говорит им: аще чада Авраамля бысте были, дела Авраамля бысте творили (Иоан. VIII, 39). И Иоанн, сын Захариин, когда стекались на Иордан желавшие креститься, говорил им: рождения ехидновы, кто сказа вам бежати от грядущаго гнева? Сотворите убо плод достоин покаяния. И не начинайте глаголати отца имамы Авраама: глаголю бо вам, яко может Бог и от камений сих воздвигнути чада Аврааму (Матф. III, 7, 8, 9). Видишь, как велико было для всех имя этого патриарха? Но теперь, пока это еще не сбылось, показывается только благочестие праведника, как т.е. он поверил словам Божиим, и все, казавшееся тяжким, принял легко. И благословлю, говорит, благословящия тя, и кленущыя тя проклену: и благословятся о тебе вся племена земная. Смотри и на Божие снисхождение, на то, какое благоволение (Господь) являет патриарху. Тех, говорит, признаю моими друзьями, которые будут к тебе искренно расположены, а врагами - тех, которые будут враждовать против тебя. А едва ли и дети стараются сделать так, чтобы у них были те же самые и друзья и враги, какие у их отцов. Итак весьма велико, возлюбленный, благоволение Божие к патриарху! Тех, говорит, благословлю, которые благословят тебя; и тех прокляну, которые проклянут тебя, и благословятся о тебе вся племена земная. Вот еще и другой дар! Все, говорит, племена земныя будут стараться о том, чтобы благословиться именем твоим, и лучшую славу свою будут поставлять в том, чтобы носить имя твое.

5. Слышали вы, возлюбленные, какия повеления Господь дал халдеянину, старцу, который не знал и закона, не читал и пророков, и не получил никакого другого наставления? Видите, как важны эти повеления? Какая высокая и доблестная душа требовалась для исполнения их? Посмотрите же и на благопокорность патриарха, как ее изображает нам Писание. И иде, говорит, Аврам, якоже глагола ему Господь Бог, и идяше с ним Лот. Сказано не просто: иде Аврам, но: якоже глагола ему Господь Бог, - то есть, он исполнил все, что заключалось в повелении. Бог сказал, чтобы он оставил все, и родство, и дом - и он оставил. Сказал, чтобы он шел в землю, которой не знал - он послушался. Обещал сотворить его в язык велий и благословить - он поверил, что сбудется и это. Словом, как глаголал ему Господь Бог, так он и иде, то есть, поверил словам Божиим, нисколько не колеблясь и не сомневаясь, и пошел с твердым духом и решимостию: за то и удостоился великаго благоволения от Господа. И идяше, сказано, и Лот с ним. Почему, когда Бог сказал: изыди от земли твоей, и от рода твоего, и от дому отца твоего, почему он взял Лота? Не по ослушанию против Господа, но конечно потому, что (Лот) был молод и (Авраам) заступал ему место отца; да и тот, по любви к нему и кроткому нраву (Авраама), не хотел разлучиться с праведником: по этой-то причине Авраам и не хочет его оставить. К тому же, он смотрел уже на него, как на сына, потому что, и дожив до такого возраста, не имел еще своих детей по причине неплодства Сарры. Да и нрав этого юноши не много разнился от (нрава) праведника. Уже то самое, что он (Лот), имея в виду двух братьев, присоединился именно к праведнику, показывает, что у него довольно было ума, чтобы разсудить и решить, которому из дядей вверить судьбу свою. И решимость отправиться в путь представляет новое доказательство доброй нравственности (Лота): хотя впоследствии он несколько и погрешил, когда взял себе лучшую часть земли (Быт. XIII, 11), однакож старался идти по следам праведника. Вот почему и праведник взял его в спутники себе, и он с готовностию променял жизнь домашнюю на странническую. Далее, дабы мы знали, что Господь повелел это патриарху не в юности его, но тогда, как он уже пришел в старость, когда люди большею частию бывают довольно нерасположены к путешествиям, Писание говорит: Авраам же бе лет седмидесяти пяти, егда изыде от (земли) Харран (ст. 4). Видишь, как ни возраст, ни другое что-либо, способное привязать его к домашней жизни, не послужило ему препятствием, напротив, любовь к Богу, победила все. Так, когда душа бодра и внимательна, то преодолевает все препятствия, вся устремляется к любимому предмету, и какия бы ни представились ей затруднения, не задерживается ими, но все пробегает мимо, и останавливается не прежде, как достигнув желаемаго. Вот почему и этот праведник, хотя мог быть удерживаем и старостию, и многими другими препятствиями, разорвал однакож все узы, и, как юноша, бодрый и ничем незадерживаемый, поспешил и ускорил исполнить повеление Господа. Да и не возможно кому бы то ни было, кто только решится совершить что-нибудь славное и доблестное, невозможно исполнить это, не вооружившись заблаговременно против всего, что может препятствовать такому предприятию. Хорошо знал это и праведник, и оставив все без внимания, не задумавшись ни о привычке, ни о родстве, ни об отцовском доме, ни о гробе (отца), ни даже о своей старости, все свои мысли направил к тому только, как бы ему исполнить повеление Господа. И вот представилось чудное зрелище: человек в самой глубокой старости, с женою, также престарелою, и с множеством рабов переселяется, не зная даже и того, где окончится его странствование. А если еще подумать кстати и о том, как трудны были в то время дороги (тогда нельзя было, как теперь, свободно приставать к кому угодно, и таким образом совершать путь с удобством, потому что по всем местам были разныя начальства, и путешествующие должны были от одних владельцев отправляться к другим и почти каждый день переходить из царства в царство), то и это обстоятельство было бы для праведника достаточным препятствием, если бы он не питал великой любви (к Богу) и готовности исполнить Его заповедь. Но он все эти препятствия разорвал как паутину, и. укрепив ум верою и покорясь величию Обещавшаго, отправился в путь. И поят, сказано, Аврам Сару, жену свою, и Лота сына брата своего, и вся имения своя, елика стяжаша в Харране; и изыдоша пойти в землю Ханааню (Быт. XII, 5).

6. Замечай обстоятельность Писания, с какою оно разсказывает нам обо всем, чтобы мы из всего узнали благочестие праведника. И поят, говорит, Сару, жену свою, и Лота, сына брата своего, и вся, елика стяжаша в Харране. Не без причины сказано: вся, елика стяжаша в Харране, - чтобы знали, что патриарх ничего не взял с собою из Халдеи, но все это отцовское имение оставив брату, вышел с тем только, что мог приобрести в Харране. Да и это взял с собою чудный этот муж не потому, чтобы дорожил имением, или был любостяжателен, но для того, чтобы можно ему было своею собственностию доказать всем Божие о нем попечение. Тот, Кто извел его из земли халдейской и потом повелел переселиться и оттуда, Сам и умножал с каждым днем имение его и устранял всякую неприятность. Таким образом и то самое, что Авраам взял с собою это имущество и нес во всю дорогу, служило доказательством его душевнаго благочестия. Всякий, кто только видел его, вероятно желал знать причину такого путешествия праведника. Потом, узнав, что он переселялся в чужую землю, оставив свою собственность (на родине), по повелению Божию, самым делом удостоверялся и в том, как было благочестиво послушание праведника, и в том, как велико Божие о нем промышление. И изыде, сказано, поити в землю Ханааню. Откуда он узнал, что его странствование кончится в земле ханаанской, когда повеление говорило: иди в землю, юже ти покажу? Может быть Бог открыл ему и это, показав духу его землю, в которой хотел поселить его. В самом деле, Бог, когда давал ему повеление, сказал так неопределенно: иди в землю, юже ти покажу, для того, чтобы открыть нам добродетель праведника. Потом, так как Авраам с полною готовностию сделал все, что от него требовалось, тотчас и Бог сообщил ему сведение о той земле, в которой хотел устроить ему жилище. Предвидя величие добродетели праведника, Бог потому и вызвал его из дома (отеческаго) и не повелел взять с собою даже брата, что хотел сделать его учителем теперь для всех жителей Палестины, а вскоре потом - и для египтян.

Видишь, что и добродетель и порок зависят не от природы, но от свободной воли нашей? Вот и патриарх, и Нахор, по природе были братья, а по сердечному расположению уже не то. Напротив, Нахор, не смотря на то, что брат его дошел до такой добродетели, все еще оставался в заблуждении, а этот каждодневно на самом деле показывал всем свое преспеяние в богоугодной добродетели. И прииде, сказано, в землю ханаанскую, и пройде Аврам землю в долготу ея даже до места Сихем, до дуба высокаго (ст. 6). Писание указывает нам то самое место в стране (ханаанской), в котором теперь поселяется праведник. Потом, чтобы мы знали, в каком положении была эта страна, говорит: Хананеи же тогда живяху на земли. Это замечание сделал блаженный Моисей не без цели, но чтобы вы узнали любомудрую душу патриарха и из того, что он, так как эти места еще заняты были хананеями, должен был жить подобно скитальцу и страннику, подобно какому-нибудь отверженному бедняку, как пришлось, не имея, может быть, и пристанища. И однакож он не возроптал и на это, и не сказал: что это? Я, который в Харране жил в таком почете и уважении, теперь должен, как безродный, как странник и пришлец, жить там и здесь из милости, искать себе успокоения в бедном пристанище, - да и этого не могу получить, но принужден жить в палатках и шалашах и терпеть все другия бедствия! Это ли значат слова: иди и сотворю тя в язык велий? Пока прекрасное для меня начало! Чего же добраго ожидать дальше? Нет, праведник и в этом положении не позволял себе сказать что-либо подобное, или придти в сомнение, напротив, положившись на обетования Божии всем сердцем и с полною верою, остался непоколебим духом, за что вскоре и удостоился утешения свыше.

7. Но чтобы нам не слишком продолжить поучение, остановимся здесь и окончим слово, попросив любовь вашу о том, чтобы вы подражали душевному расположению этого праведника. Подлинно, крайне странно будет, если, тогда как этой, праведник, будучи вызываем из (своей) земли в (чужую) землю, показал такое послушание, что ни старость, ни другия, исчисленныя нами препятствия, ни неудобства (тогдашняго) времени, ни иныя затруднения, могшия остановить его, не в состоянии были удержать его от повиновения, но, разорвав все узы, он - старец бежал и спешил, как бодрый юноша, с женою, племянником и рабами, исполнить повеление Божие, мы, напротив, призываемые не из земли в землю, но с земли на небо, не покажем и такого же, как праведник, усердия в послушании, но будем представлять пустая и ничтожныя причины, и не увлечет нас ни величие (Божиих) обетований, ни маловажность видимаго, как земного и временнаго, ни достоинство Призывающаго, - напротив, обнаружим такую невнимательность, что временное предпочтем всегда пребывающему, землю - небу, и никогда не могущее кончиться поставим ниже того, что улетает прежде, чем появится. Доколе, скажи мне, будем мы, наприм., показывать такую жадность к собиранию денег? Что это за умоизступление - каждый день увлекаться этою мучительною страстию и никогда не чувствовать сытости, но быть едва ли не хуже и пьяных? Как пьяные, чем больше пьют вина, тем более распаляют в себе жажду и тем сильнейший разжигают огонь, так и предавшиеся сильной страсти к деньгам никогда не успокаиваются, но чем более получают, тем более в них поднимается пламень (страсти) и сильнее разгарается печь. Разве мы не видим, что было с жившими прежде нас, как они, завладев, так сказать, всею вселенною, восхищены были отсюда нагие и без всего, с тем только, чтобы там подвергнуться отчету и наказанию за все? Имение (сребролюбца) нередко разделяют между собою многие, а грехи, сделанные им из-за этого имения, уносит с собою он один, подвергается за них мучительному наказанию и ни в чем не находит никакого утешения. Для чего же мы, скажи мне, так нерадим о своем спасении, и о своей душе думаем, как о чужой? Не слышишь ли, как говорит Христос: что даст человек измену за душу свою? И еще: кая польза человеку, аще приобрящет, душу же свою отщетит (Мат. XVI, 26)? Что можешь сравнять с душой? Назови всю вселенную - и тогда ничего не скажешь. В самом деле, кая польза, как сказал Христос, приобресть весь мир, и повредить душе своей, которой ближе к нам нет ничего? И ее-то, столь драгоценную, ее-то, о которой нам надлежало бы столько заботиться, мы оставим в таком небрежении, чтобы она мучилась каждый день, то осаждаемая сребролюбием, то терзаемая невоздержанием, то унижаемая гневом, и различно каждою страстию) возмущаемая, - и не приложим об ней, хотя и поздно, никакого попечения? Кто же, наконец, удостоит нас прощения, или избавит от угрожающаго нам наказания? Прошу поэтому, доколе еще есть у нас время, омоем скверну ея обильною милостынею, и угасим ею же пламя грехов наших. Сказано: огнь горящ угасит вода, и милостынями очищаются грехи (Сир. III, 30). И действительно, ничто другое так не может избавить нас от огня геенскаго, как щедрая (милостыня). Если мы будем подавать ее по предписанной заповеди, то есть, не из хвастовства, но по любви к Богу, то в состоянии будем и омыть скверну грехов наших, и сподобиться Божия человеколюбия, благодатию и щедротами Единороднаго Сына Его, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь ныне и присно, и во веки веков. Аминь.


 
Copyright © 2000-2015, Akaka [Akaka]. Размещено на WebService

Оставьте негу, не огорчайте никого, не платите бранью за брань, скорбию за скорбь, и в Книге Животной имя ваше будет написано с преподобными.